В одной из своих важнейших статей Харауэй утверждает, что всякое знание несет на себе отпечаток того места/позиции/ситуации, в которой оно производится. Это не значит, что при этом оно становится неизбежно субъективным и относительным. Наоборот. Только в том случае, если мы откажемся от того, чтобы играть в God’s trick, размещая себя в качестве бестелесных субъектов-наблюдателей, парящих в высотах абстракции и незаинтересованно окидывающих мир своим всевидящим взором, становится возможной объективность. Ситуационная, частичная, политическая. К тому же, как замечает Харауэй, лучше смотреть не с надмирных высот, а снизу, со дна, из андеграунда, из позиции угнетенных: колонизированных, не-белых, женщин, рабочих, ЛГБТК+, киборгов. Но никакое положение и никакая идентичность не гарантируют привилегированного доступа к истине или чистому опыту.

Даниил Жайворонок

Книга Шварца и Пахомова была первой не только в биографиях писателя и художника, она также оказалась прорывом в книжном дизайне, образцом для последующих детгизовских опытов. Влияние В. Лебедева на Пахомова неудивительно, если вспомнить, что Алексей Федорович — его воспитанник по Петроградскому ВХУТЕМАСу (1920–1921). [...]
Вся книжка «Лагерь» построена на двух цветах, и при этом ее полосы напоминают репродукции с живописи. Причина — литографская печать, оттиски делались с камней, они роскошно передают фактуру материала, живость зерна литографского камня. Красно-черные заливки хорошо гармонируют с проработкой а-ля сухая кисть. Секрет художника еще и в найденном способе передачи пространства: плоскостное решение композиций восходит к древнерусским иконописным клеймам, к «праздникам» со складней. Пахомов с детства видел и глубоко любил старую икону.

И. Галеев