В одной из своих важнейших статей Харауэй утверждает, что всякое знание несет на себе отпечаток того места/позиции/ситуации, в которой оно производится. Это не значит, что при этом оно становится неизбежно субъективным и относительным. Наоборот. Только в том случае, если мы откажемся от того, чтобы играть в God’s trick, размещая себя в качестве бестелесных субъектов-наблюдателей, парящих в высотах абстракции и незаинтересованно окидывающих мир своим всевидящим взором, становится возможной объективность. Ситуационная, частичная, политическая. К тому же, как замечает Харауэй, лучше смотреть не с надмирных высот, а снизу, со дна, из андеграунда, из позиции угнетенных: колонизированных, не-белых, женщин, рабочих, ЛГБТК+, киборгов. Но никакое положение и никакая идентичность не гарантируют привилегированного доступа к истине или чистому опыту.

Даниил Жайворонок

Ханна Арендт (1906-1975)
Ханна с детства интересовалась книгами и любила слушать рассказы, и с годами ее увлечения превратились в потребность сочинять истории, быть в гуще событий и действовать. Когда девочке исполнилось шесть лет, ей на день рождения подарили кукольный театр и попросили разыграть для двоюродных братьев, пришедших ее поздравить, небольшую пьеску. Они вспоминали, что увидели целую драму со сложным сюжетом.
Элизабет Янг-Бруйль
«Ханна Арендт»,
1982

Ханна Арендт мыслит не узко, а глобально. В ее театре подняться на сцену – значит задуматься, а задуматься – значит совершить поступок. Тем более что единственная мечта бюрократов - построить бумажный мир…